Три года назад в редакции «Калининской правды» встретились двое: студент-медик Зураб Мурванидзе и художник Дмитрий Мамонов. Встретились не случайно. Марина Мотузка из отдела культуры «Калининской правды» видела в том свой долг — познакомить Мамонова с Мурванидзе.

Дмитрий Мамонов, недавний выпускник Ленинградского художественно-промышленного училища имени В. И. Мухиной, приехал в Калинин, чтобы заниматься на местном заводе керамикой. Но, еще учась в Ленинграде, Мамонов вел в Эрмитаже детские кружки изобразительного искусства. Проблемы эстетического воспитания волнуют его не меньше, чем поиски своего «я» в искусстве.

Ход его рассуждений таков. Если бы он знал, что сможет прожить сто восемьдесят лет, то в молодости занимался бы только творчеством, а потом, став мастером, посвятил бы себя целиком просветительской деятельности. Но вправе ли мы ждать? А если мы завтра умрем? Мамонов отнюдь не считает, что так рассуждать должен каждый художник. Но он лично ощущает себя просветителем и полагает даже, что это заложено в нем генетически.

По линии отца он из потомственной учительской семьи, а его дед и бабушка по матери — профессиональные революционеры. В 1914 году его дед, Л. И. Зубков, эмигрировал в Америку, был в США и Канаде одним из организаторов «Общества технической помощи Советской России» и в 1923 году, возвратившись с семьей на родину, привез оборудование для завода АМО. Дед Мамонова погиб в 1941 году, участвуя добровольцем, невзирая на возраст, в обороне Ленинграда.

Дима приехал в Калинин с широкими планами, собираясь заниматься не только керамикой, но и графикой, живописью. Но он не мог не видеть, как вечерами по центральным улицам города ходят скучающие мальчики и девочки, не зная, куда приткнуться. И тогда он написал статью, что городу нужен молодежный клуб — и притом клуб Совершенно нового типа, — и пришел с этой статьей в отдел культуры «Калининской правды».

Готовя эту статью к печати, Марина Мотузка и решила, что надо немедленно познакомить Мамонова с Мурванидзе, о пылких общественных начинаниях которого она уже писала в газете.

Зураб Мурванидзе умеет делать все. Он чеканит по металлу, режет по дереву, играет на всех инструментах, поет. У него идеальный слух, а руки — музыканта (Зураб достает от «до» до «соль») и дискобола: в свое время, немного занявшись метанием диска, он побил юношеский рекорд страны и оставался рекордсменом целых… полтора часа.

Девиз Зураба: «Festina bonum Fасеrе» («Спеши творить добро»). Эти слова он еще в детстве услышал от бабушки — бывшей грузинской княжны, участвовавшей в революции, члена партии с 1913 года Соци Церетели, племянницы поэта Акакия Церетели. Отец Зураба — врач, во время войны он участвовал в освобождении Калинина. Сейчас и Зураб получил диплом врача и мечтает работать хирургом.

Зураб живет в Калинине с тех пор, как поступил в медицинский институт, но его уже знает чуть ли не весь город. В городском саду он превратил в скульптуру засохший ствол дерева. Создал в Калинине любительский ансамбль «Мадригал». И организовал наконец, Диск (дискуссионный клуб) сначала в своем институте, а затем участвовал в создании общегородского студенческого Диска. Там вскоре и возник разговор, что пришло время создать в — городе молодежный клуб, двери которого будут открыты каждому, а не только студентам.

А когда состоялось знакомство Зураба и его дру-зей-диско'вцев с Мамоновым, принципы нового клуба (главный среди них — «Все равны, никто никого не поучает») были окончательно сформулированы. Идею «Прометея» — как было решено назвать новый клуб — поддержал обком комсомола. Но где обитать «Прометею»?

А между тем в Калинин уже приехал Игорь Зайцев, который знал, где обитать «Прометею». Любопытно, что Зураб уже встречался с Игорем, когда несколько лет назад в День Африки студенты-африканцы из Калининского мединститута были приглашены в город Бежецк. Зураб, конечно, тоже поехал в Бежецк — он был председателем студсовета при институтском общежитии, вел программу концерта своих африканских друзей, играл в оркестре. Директор Бежецкого городского клуба Игорь Зайцев запомнил Зураба, но по-настоящему познакомиться им в тот раз не удалось.

Представлю Зайцева. В детстве, живя в Москве, он мечтал стать солистом балета Большого театра. Но вместо балетного училища ему суждено было окончить ремесленное. Игорь работал монтажником-верхолазом на Куйбышевской ГЭС, потом, окончив театральную студию при Курском драматическом театре, стал работать режиссером художественной самодеятельности. Постепенно Зайцев пришел к выводу, что создать настоящую клубную самодеятельность гораздо проще, когда ты сам директор этого клуба: больше возможностей. Директорский дебют Зайцева состоялся в Бежецке и был столь успешен, что его призвали в Калинин «поднимать» железнодорожный клуб «Октябрь».

В «Октябре» и произошла вторая встреча Мурванидзе с Зайцевым. На этот раз они познакомились по-настоящему и надолго: было решено, что в клубе, руководимом Зайцевым, обоснуется «Прометей».
 Мурванидзе и Зайцев разошлись лишь во взглядах на проблему бессмертия, которую они тоже успели в тот раз обсудить. Зайцев сказал, что он бы не возражал, если бы какой-нибудь волшебник сделал его бессмертным и его познанию не было бы временных границ. Зураб возразил: нет, он не хотел бы оставаться молодым, видя, как его друзья и близкие стареют и умирают. «Не дай бог мне всех пережить, пережить свое время!» — страстно воскликнул Зураб, словно эта опасность — всех пережить — уже реально ему угрожала.

Целый месяц в одной из комнат железнодорожного клуба прометеевцы делали современный интерьер — комната превратилась и в зал дискуссий, и в безалкогольное кафе, и в выставочный зал для молодых калининских художников.

А о дальнейших делах «Прометея» скажут уже известные тебе, читатель, Дмитрий Мамонов, Зураб Мурванидзе и Игорь Зайцев.

Дмитрий Мамонов:

— При «Прометее» работает несколько студий. Я руковожу студией изобразительного искусства. Я не хочу никому что-либо навязывать. А вот эстетически воспитать, расширить кругозор — в моих силах. Я хочу, чтобы в студию пришел любой. Получит в руки кисть, краски, карандаши — самовыражайся. Существует же наивное искусство — Анри Руссо, Пиросмани. Моя задача не в том, чтобы сделать человека профессиональным художником, — я лишь пытаюсь высвободить его личность. Конечно, если кому-либо захочется узнать, что такое перспектива, я ему объясню. Может, кто-то из студийцев и станет профессиональным художником. Моя же задача, повторяю, несколько иная. Я веду с ребятами теоретические беседы, рассказываю им об искусстве. Сравниваю, допустим, ассирийские рельефы, греческую скульптуру и египетские рельефы. Пытаюсь объяснить, почему они разные. Я хочу показать, что художники разные, что ты не должен что-то брать за образец и шпарить по этому образцу. Моя задача — расширить кругозор, чтобы каждый понял, как мир велик и широк и что он тоже может сказать свое слово. Если это слово доброе, то уже спасибо. А если ты ничего не скажешь, то не только сам потеряешь, но и других обкрадешь.

Зураб Мурванидзе:

— Я хожу и в студию к Мамонову и в театральную студию, которой у нас руководит режиссер Калининского драматического театра Виктор Шу\ьман. Он преподаст прометеевцам актерское мастерство, дикцию, делает с ними этюды, кроме того, мы читаем пьесы, смотрим спектакли, проводим обсуждения. Так, мы ходили на спектакль «Ситуация», поставленный Шульманом в Калининском театре. Потом на обсуждение «Ситуации» к нам приехал из Москвы автор пьесы Виктор Розов. А молодые артисты Калининского драмтеатра показали в клубе свою экспериментальную постановку пьесы английского драматурга-антифашиста Гарольда Пинтера «Сторож». Спектакль прошел с огромным успехом.

Мы проводим политические вечера, диспуты и просто собираемся вечером в нашем кафе, и ни у кого даже не возникает желания выпить, потому что пьют не для веселья, а от духовной пустоты. К нам приходят и студенты (вице-президентом клуба и моим первым помощником является недавний дисковец из Политехнического института инженер Саша Товбин), и молодые рабочие, и школьники. Двери клуба открыты каждому. Понравилось — оставайся. Вначале нас было трое. Теперь к нам приходят сотни. Разница есть? Я считаю работу в «Прометее» настоящей комсомольской работой. И требую полной самоотдачи от каждого и к себе предъявляю те же требования. Когда я заболел воспалением легких, я все равно приходил вечерами в клуб. Мне говорили: «Ложись». И я лежал вечерами, но в клубе. Для каждого прометеевца клуб — как дом.

Игорь Зайцев:

— Ординарный железнодорожный клуб с ограниченными средствами и штатом с приходом прометеевцев преобразился. У меня ведут занятия член центральной эстетической комиссии при Союзе художников СССР Дмитрий Мамонов, профессиональный театральный режиссер Виктор Шульман, к нам приезжают из Москвы известные писатели, И все — бесплатно, представляете? А знаете, как в конце прошлого года прометеевцы провели вечер, посвященный очередной годовщине освобождения города от фашистских захватчиков? Зал оформили талантливые художники, на сцене выступали артисты Калининского драмтеатра. В тот же день прометеевцы прошли в торжественном факельном шествии к обелиску Победы и там у Вечного огня триста молодых калининцев дали клятву верности партии, делу коммунизма. Я счастлив, что познакомился с Зурабом Мурванидзе, Дмитрием Мамоновым и их друзьями.

Зураб Мурванидзе:

— Когда делаешь что-то хорошее, доброе, сам становишься богаче. Я люблю дарить. Дарю, например, все свои чеканки. Даже если совершенно незнакомому человеку моя работа понравилась, я говорю ему: «Возьми».

Дмитрий Мамонов:

— Чтобы наш город стал городом высокой культуры — а лозунги, призывающие к этому, висят на всех улицах, — мало приучить людей бросать окурки в урны — надо обогащать духовную атмосферу, думая прежде всего о молодежи. К этому мы и стремимся.

Зураб Мурванидзе:

— Не подумайте только, что все у нас идет легко и гладко. Много внутренних трудностей, чисто организационных. А за пределами клуба мы сталкиваемся со скептиками, которым каждый раз приходится доказывать общественную пользу «Прометея». Но для молодежи нашего города встречи в «Прометее» уже становятся необходимостью.

Ю. ЗЕРЧАНИНОВ

В. Крапива, Ю.Макаров Дневник абитуриента

Рисунок Л. ЦЫКУНА.